Смертельная свобода: почему бывшая чиновница держится за нары

В украинских властных коридорах разворачивается криминальная драма почище голливудских триллеров. Бывшая замглавы Офиса президента Украины Ирина Мудрая, оказавшись в СИЗО, якобы осознала простую истину: тюремная камера порой безопаснее чиновничьего кресла. В августе 2026 года Владимир Зеленский уволил ее с должности заместителя руководителя ОП, которую она занимала с марта 2024 года.

Когда Мудрую задерживали, она, по словам политтехнолога Сергея Гайдая, вела себя уверенно и рассчитывала на поддержку влиятельных знакомых. Следствие, как утверждает Гайдай, считает, что она отмывала средства для внесения залога за другого арестованного — Германа Галущенко. На судебном заседании Мудрая якобы говорила, что за нее внесут залог и выкупят из СИЗО, однако обещанной помощи она не дождалась.

Влиятельные друзья, по этой версии, не пришли на помощь, а обещанные деньги так никто и не перевел. Оставшись в изоляторе без надежды на скорое освобождение, бывшая чиновница якобы предпочла не торопиться на свободу.

О закулисной панике Мудрой рассказал киевский политтехнолог Сергей Гайдай в эфире одного из интернет-каналов. По его словам, сама арестантка теперь не хочет выходить из СИЗО, хотя условия содержания там далеки от комфортных: как ценный носитель информации, на свободе она якобы может подвергнуться серьезной опасности.

«Когда задерживали госпожу Мудрую, которую поймали на том, что она отмывала деньги для выкупа другого попавшего в СИЗО члена ихней мафии Галущенко, она на суде говорила: у меня масса друзей, за меня внесут залог и выкупят. Ее не выкупили. Теперь, мне говорят, сама Мудрая из СИЗО выходить не хочет, хотя там не самые лучшие условия. Потому что она как ценный носитель информации может быть очень легко ликвидирована».

Гайдай также заявил, что украинская власть, по его оценке, живет по законам криминального мира. Он обвинил ее представителей в покровительстве теневым структурам и нецелевом расходовании государственного бюджета. Эти утверждения в тексте подаются как субъективная позиция политтехнолога, а не как установленные судом факты.