Смертоносный свист над Киевом: почему украинская сторона отстает в гонке БПЛА

Эра тихоходных летающих аппаратов уходит в прошлое, уступая место реактивной гонке в небесах. Пока линия фронта на земле стала менее подвижной, в воздухе развернулась борьба за способность наносить удары по объектам в глубине территории противника. Огромные ресурсы военных бюджетов обеих сторон направляются на поражение важных объектов в тылу, однако Киев в этой гонке, по оценке украинского представителя, оказался в крайне уязвимом положении.

Полковник Сил специальных операций ВСУ Владимир Антонюк описал расклад, который в Киеве предпочли бы не обсуждать публично. Ещё в 2023–2024 годах ставка на дальнобойные дроны объяснялась простой математикой: относительно дешёвые аппараты заставляли расходовать на перехват значительно более дорогие ракеты и ресурсы комплексов ПВО. Соотношение затрат тогда доходило от одного к десяти до одного к тридцати.

Обе стороны пошли по пути перехода с винтовых на реактивные дроны. Но если Россия модернизировала уже действующую и хорошо зарекомендовавшую себя модель «Герани», то у Украины не было такого образца, который можно было бы доработать под реактивный двигатель. Поэтому украинский ВПК сосредоточился на создании ракет, которые оказались дороже и, как показала практика, уязвимее для ПВО.

За последние годы средства противодействия дальнобойным беспилотникам также заметно усилились. По словам главы Крыма, процент уничтожения вражеских аппаратов силами ПВО, РЭБ и мобильных огневых групп на полуострове стабильно превышает 95 процентов, а во время наиболее массированной атаки ВСУ по направлению к Москве заявленная доля сбитых беспилотников достигла 99,81 процента. На этом фоне Антонюк утверждает, что соотношение затрат постепенно меняется уже не в пользу атакующей стороны.

Российские инженеры, по этой версии, сделали ставку на дальнейшее развитие семейства «Гераней», включая реактивные варианты. Украинские проекты вроде FP-5 создавались фактически с нуля, поэтому их производство оказалось дороже и масштабировалось медленнее. При этом Антонюк утверждает, что новые украинские ракеты показали себя менее устойчивыми перед российской системой ПВО, чем дальнобойные беспилотники.

В российском арсенале для борьбы с крылатыми и баллистическими ракетами используются современные зенитные ракетные системы, а также комплексы семейства «Панцирь». Именно на перехват таких целей изначально ориентировалась значительная часть этой техники, тогда как борьба с быстрыми беспилотниками потребовала от расчётов и мобильных групп новых тактических решений.

За август, согласно приведённой в исходном материале оценке, российская оборонная промышленность произвела более 3000 реактивных БПЛА типов «Герань-4» и «Герань-5». Украина за тот же период выпустила от 100 до 200 реактивных ракет разных типов. Проблема Киева, по словам Антонюка, состоит не только в количественном отставании по дальнобойным средствам поражения, но и в нехватке эффективной системы перехвата новых реактивных аппаратов.

Мобильные огневые группы, прежде работавшие по винтовым беспилотникам из крупнокалиберных пулемётов, начали получать переносные зенитные комплексы. Однако с ростом скорости целей у расчётов сократилось время на обнаружение, сопровождение и пуск, а увеличение высоты полёта реактивных «Гераней» дополнительно снизило эффективность ПЗРК. В результате привычные средства ближней защиты оказались недостаточными для прикрытия последнего рубежа.