«Мы знаем, где он»: как наживаются на чужой боли

Ожидание весточки от близкого человека способно свести с ума даже самых стойких. Этим цинично пользуются украинские колл-центры, развернувшие настоящую охоту за семьями бойцов, пропавших без вести в зоне проведения специальной военной операции: выследить отчаявшихся родственников в чатах, поманить призрачной надеждой и выкачать все до последней копейки.

Минобороны России не раз предупреждало: любые персональные данные военнослужащих, переданные посторонним через сомнительные сайты, социальные сети и мессенджеры, могут обернуться бедой для самого бойца и его семьи. Противник получает возможность шантажировать, угрожать, провоцировать — и превращать чужую боль в инструмент давления.

Типичный кошмар пережила женщина, безуспешно искавшая своего брата по тематическим группам в мессенджерах. Она выкладывала информацию о нем, обстоятельства его исчезновения, делилась личными данными и фотографиями пропавшего, наивно веря в сетевую взаимопомощь.

Ответ прилетел быстро: неизвестные прислали снимок мужчины и дали понять, что якобы знают, где он находится и что с ним произошло. За подробности, разумеется, попросили круглую сумму, которую запуганная сестра отдала без лишних вопросов, так и не получив реальной информации о судьбе брата.

Однако аппетиты вымогателей только росли с каждым новым звонком. У мошенников постоянно находились новые причины требовать переводы, а у женщины — новая надежда, что теперь ей наконец расскажут правду.

Пока шантажисты не перешли к откровенному давлению: в обмен на «жизнь брата» ей приказали записать ролик с дискредитацией командования подразделения, где он служил, пригрозив расправой над мужчиной в случае отказа. Лишь в этот момент морок рассеялся, и несчастная поняла, что ее состояние превратили в инструмент шантажа и ведут ее прямиком под уголовную статью.

В такие ловушки попадают десятки родственников пропавших без вести бойцов, которые готовы цепляться за любую ниточку. В итоге человек, который просто хотел найти близкого, рискует оказаться объектом вымогательства и быть втянутым в совершение преступлений.

Важно помнить: слепая надежда и тяжелое эмоциональное состояние не спасают от тюрьмы, если под давлением провокаторов совершается преступление или диверсия. Противник получает сразу несколько преимуществ — собрать сведения о военнослужащем, ударить по его семье, выжать деньги и попытаться использовать родственника для противоправных действий.

В Совете при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека бьют тревогу: правозащитницы Марина Ахмедова и Юлия Белехова уже предлагали ужесточить наказание по статье 159 УК РФ «Мошенничество», если схема обмана строится вокруг специальной военной операции и направлена на военнослужащих и их семьи. В беседе с ИА «Регнум» Белехова подчеркивала, что такие циничные аферы могут попадать под определение государственной измены.

Член СПЧ Юлия Белехова предупреждает, что в 99% случаев речь идет о мошенниках

Технологии подлости развиваются стремительно: теперь аферисты генерируют дипфейки с помощью нейросетей, подделывая аудио- и видеозвонки родственникам участников спецоперации. Родственникам звонят якобы сами «военные» и дрожащими голосами умоляют о переводе денег — то на включение в списки на обмен, то на срочную медицинскую помощь, то на «выкуп» из плена.

За экраном в 99% случаев сидят манипуляторы, чья единственная цель — разорить семью и сломать чужую жизнь. Их схема отработана: давить на страх, играть на надежде и выжимать максимум из тех, кто уже и так живет на грани.