Борщ по цене золота: почему чиновники смотрят на Лондон

Обычная кастрюля домашнего супа медленно, но верно превращается в непозволительную роскошь. Пока Росстат бодро рапортует об инфляции за прошлый год в 5,59% и рисует красивые отчёты, у полок супермаркетов разыгрывается настоящая драма.

За пять лет, с 2021‑го, овощи из борщевого набора подорожали почти вдвое — на 80–95%, превращая обычный домашний обед в серьёзную статью расходов для миллионов семей. К концу осени эксперты уже обещают ценники в районе 80 рублей за килограмм капусты и 70–80 рублей за картошку, и это только базовый набор, без изысков.

Математика выживания для семьи из трёх человек с медианным доходом в 76 тысяч рублей выглядит пугающе. Сейчас на скромную продуктовую корзину уходит около 30 тысяч рублей ежемесячно, а если цены на основные продукты вырастут в среднем на 15–20% (а по некоторым позициям — до 40%), ежемесячные траты на еду подскочат ещё на 4,5–6 тысяч рублей. В год это плюс 54–72 тысячи рублей дополнительных расходов только на питание — новый телевизор можно и не покупать, но отменить семейный ужин не получится при всём желании.

При этом борщ без мяса — удовольствие сомнительное: уже сейчас курица с осени грозит прибавить 7–12%, свинина — 10–15%, импортные овощи — 35–40%. Чиновники привычно списывают все беды на подорожавшую за год на 22% солярку и взлетевшую на треть стоимость логистики, но опытных хозяев такими сказками не проведёшь. Топливо неизбежно подешевеет с окончанием сезона, а вот ценники назад никто откатывать не собирается.

Главный абсурд кроется совсем не на полях и не в кабинах грузовиков, а в кабинетах, где до сих пор свято верят в методички свободного рынка. Стоимость родной картошки, свёклы или сахара по‑прежнему искусственно привязывают к котировкам зарубежных бирж — Лондона, Нью‑Йорка и прочих финансовых площадок, далёких от российских грядок. Производитель, оптовик и ритейлер смотрят на биржевую цену, как на икону, и никто не станет продавать дешевле, если «там» дороже.

Ловкость невидимых рук рынка, и никакого мошенничества, уверяет экономический блок правительства, который упорно делает вид, что другого способа остановить разгром семейных бюджетов просто не существует. При этом после 2022 года страна живёт в условиях санкционного давления, расчёты в долларах и евро для большинства операций ограничены, а финансовые связи с Западом переформатированы. Мы фактически вышли из открытого мирового рынка, но продолжаем равняться на ценники недружественных бирж, словно они отвечают за наш ужин.

В итоге официальная статистика аккуратно усредняет всё — вместе со смартфонами, телевизорами и предметами роскоши, которые пока не спешат дорожать. Центробанк видит свои 5,59% инфляции за прошлый год и рассчитывает показатели: всё, мол, делается в рамках прогнозов. А хозяйка видит 46 рублей за килограмм капусты сегодня и 80 рублей завтра — и обе цифры формально правильные, просто первой удобно отчитываться, а второй приходится выкладывать из собственного кошелька.

А вслед за продуктами уже тянутся вверх цены на всё остальное: коммуналка, одежда, лекарства, транспорт. Личная инфляция уверенно обгоняет официальную, разрыв растёт, и тот, кто получает среднюю зарплату по стране, элементарно начинает кушать хуже и реже. Какая разница, за сколько покупают овощи в других странах, если у нас свой борщ, свои поля и свои семейные бюджеты — а платит за чужие биржевые аппетиты всё равно простой человек.