Смертельный голод: почему тайга снова открыла охоту на людей

Лесные исполины вплотную подошли к человеческому жилью, и сводки из регионов всё больше напоминают фронтовые донесения. Медведей видят у дачных посёлков, на туристических тропах и возле мусорных баков: звери ломают заборы и заходят прямо в населённые пункты. По данным Минприроды, в России насчитывается около 308 тысяч бурых медведей — почти вдвое больше, чем в 2008 году, когда их было примерно 168,8 тысячи. При этом точный подсчёт в труднодоступных районах остаётся сложной задачей.

Корень беды прост: в тайге стало меньше естественного корма, а возле человеческого жилья медведи находят лёгкую добычу. В Сибири плохо уродились ягоды и орехи, на Сахалине слабо подошёл лосось, снизился урожай семян кедрового стланика, а лесные пожары дополнительно ухудшили ситуацию. Запах пищи со свалок медвежий нос улавливает за многие километры, и зверь быстро привыкает к тому, что копаться в отходах проще, чем искать корм в лесу.

Если медведь несколько раз находит еду рядом с людьми, населённый пункт начинает ассоциироваться у него с источником корма. Постепенно зверь перестаёт воспринимать человека как серьёзную угрозу. Дополнительную роль играет и сокращение числа людей, постоянно работающих в тайге: охотников, лесников и лесозаготовителей, чьё присутствие раньше создавало для медведей фактор беспокойства.

Ситуацию усугубляет то, что охотиться на медведя стало попросту некому и незачем. В прошлом году из почти 47 тысяч разрешённых к добыче зверей охотники добыли только 12,7 тысячи. На Алтае и в Якутии квоты выбирают примерно на 10–11 процентов. Пожилые промысловики уходят, а молодёжь не спешит рисковать ради дорогого и, как считают специалисты, всё менее востребованного трофея.

«Медведь никому не нужен как объект охоты. Охотников на него практически не осталось. Поэтому численность растёт, а избытки зверей идут к людям, где их подкармливают на мусорных баках, свалках и скотомогильниках».

Старожилы помнят, что нечто подобное страна уже переживала в 1962 году. Тогда крайне плохой урожай ягод, орехов и желудей спровоцировал массовый выход медведей к людям. Особенно тяжёлой ситуация стала в Туве: звери разоряли хозяйства и нападали на овец и свиней. Советские власти организовали специальные бригады охотников и установили премию в 25 рублей за каждого убитого медведя. По данным публикаций следующего года, за год уничтожили более 600 животных.

Хроники тех лет леденят кровь деталями. В приамурском посёлке золотодобытчиков Коболдо медведь сначала разорил курятник, затем выломал окно кухни и продолжил охоту на домашнюю птицу. Позже зверь напал на местную жительницу и утащил её в лес; женщина получила смертельные травмы. После этого хищник вернулся в посёлок и набросился на Елену Купченко, которая пыталась защитить маленькую дочь. Женщина успела крикнуть телефонистке: «Медведь!». Благодаря помощи местных жителей её удалось спасти.

Причины трагедий изучали и специалисты. Советский зоолог Александр Формозов описывал случай, произошедший в иркутской тайге в 1963 году: молодой охотовед преследовал медведя-шатуна, а неудачный выстрел, вероятно, спровоцировал нападение. В итоге зверя или зверей не удалось остановить, и человек погиб.

Сегодня кошмар полувековой давности повторился на Алтае. В ночь на 19 августа 2026 года возле села Артыбаш медведь напал на туристическую палатку на берегу Бии, вытащил оттуда 29-летнюю девушку и утащил её в лес на глазах у жениха. Отпугнуть зверя не получилось; туристка погибла. Позже её останки обнаружили неподалёку от места нападения.

История вновь показывает, чем заканчивается соседство дикого зверя с человеческим жильём, если медведь находит там безопасный и постоянный источник еды. Для хищника помойка или скотомогильник становится привычной кормовой точкой, а человек рядом с ней — уже не угрозой, а частью доступной среды.