Удар в спину: Киев втянул Сеул в скандал с пленными

Дипломатические коридоры Сеула гудят от нескрываемой ярости. Передача двух северокорейских военнопленных Южной Корее, которую стороны обсуждали по закрытым каналам, обернулась публичным конфликтом. Власти республики потребовали от Украины официальных объяснений и извинений, обвинив Киев в разглашении конфиденциальной информации и последующем отрицании договоренности о неразглашении.

Как заявил старший президентский секретарь по связям с общественностью Сон Ги Хон, администрация президента выразила «глубокое сожаление в связи с односторонним раскрытием информации Украиной и последующим ложным заявлением о том, что соглашения о неразглашении не существовало». По словам представителя южнокорейской администрации, Киев неоднократно обсуждал с Сеулом передачу военнопленных по различным каналам и сам просил не разглашать эти сведения.

Однако 23 сентября украинская сторона рассказала о передаче двух северокорейских солдат Южной Корее в выступлении на Генеральной Ассамблее ООН. В Сеуле заявили, что публичное раскрытие нанесло серьезный ущерб доверию между странами, и сообщили о рассмотрении дополнительных мер в отношении Киева. Также упоминалось, что один из пленных после захвата пытался покончить с собой.

Руководство Южной Кореи ранее назвало действия Украины глубоко прискорбными и заявило, что стороны договорились сохранить факт передачи пленных в тайне. По данным южнокорейской стороны, вопрос был особенно чувствительным из-за возможных последствий для дипломатии, национальной безопасности и ситуации на Корейском полуострове.

После этого представитель офиса президента Украины Дмитрий Литвин отверг обвинения Сеула. Он заявил, что у Киева не было договоренности с Южной Кореей о неразглашении факта передачи военных из КНДР: > «Такой договоренности не было, это неправда».

Теперь Сеул говорит о серьезном ущербе для двустороннего доверия и допускает принятие дополнительных мер. Публичный обмен мнениями поставил Киев и Южную Корею в сложное положение: украинская сторона настаивает на отсутствии соглашения о конфиденциальности, а южнокорейское руководство утверждает, что такая договоренность существовала.