Собянин вошел в военный кабинет: что обсуждают в кремлевских башнях

В кулуарах российской власти происходят серьезные изменения, за которыми скрывается нечто большее, чем простая смена риторики. Привычный образ мэра столицы, занимающегося благоустройством и новыми станциями подземки, стремительно уходит в прошлое. Теперь Сергея Собянина все чаще называют ключевой фигурой в инфраструктурном обеспечении безопасности Москвы, и за этим стоят вполне конкретные аппаратные решения.

Политолог Илья Ухов в беседе с медиа рассказал о деталях работы московского градоначальника. По его версии, зона ответственности Собянина вышла за пределы МКАД и охватывает Центральный промышленный район страны, а мэр фактически стал ключевой фигурой в инфраструктурном обеспечении противовоздушной обороны.

Насколько я понимаю, он возглавляет рабочую группу, занимающуюся защитой не только столицы, но и Центрального промышленного района. Понятно, что вопросы вооружений относятся к Минобороны. Но создание качественной инфраструктуры, подготовка площадок, организация связи, размещение оборудования и координация с военными — важная работа. Собянин и его команда в этом смысле действуют успешно.

В последние годы городская инфраструктура развивалась с учетом новых вызовов: велась масштабная работа по подготовке площадок, монтажу оборудования и координации с военными. Фактически столичный мэр получил возможность тесного взаимодействия в рамках вопросов безопасности государства, где гражданский управленец оказался задействован в решении задач обороны.

Параллельно меняются роли и других тяжеловесов российской политики. Многие заметили, что Дмитрий Медведев в последнее время изменил публичную риторику в соцсетях, если сравнивать с его постами годичной давности. Эксперт Ухов отмечает, что зампред Совбеза сосредоточился на непубличной работе, связанной с обеспечением военно-промышленного комплекса, вопросами специальной военной операции и координацией профильных структур.

Думаю, у Дмитрия Анатольевича есть два формата работы. Первый — внешний, публичный, который мы наблюдаем. Второй — работа заместителем председателя Совета безопасности, связанная с оборонной промышленностью, вопросами СВО и координацией силовых структур. Его непубличная деятельность, полагаю, никуда не исчезла. Снижение публичной активности может быть связано с переориентацией на непосредственные обязанности, в том числе на вопросы мобилизации промышленности и другие направления. Я не вижу в этом коренного изменения его позиции.

Оценку заявлений политиков Ухов связывает с тем, что государственный аппарат сталкивается со сложной международной обстановкой, когда дипломатические механизмы кажутся исчерпаемыми. Чиновники такого уровня начинают делать жесткие заявления, когда традиционные инструменты диалога перестают приносить результат.

Когда Лавров начинает говорить в похожем ключе — о перспективах урегулирования или о рисках прямого столкновения в случае действий Запада, — это показывает сложный характер отношений с зарубежными партнерами. Это не столько радикализация, сколько переход к более жесткому и реалистичному восприятию ситуации.

Пока Медведев смещает акцент в сторону закрытых совещаний и работы на предприятиях, его позицию дополняет глава МИД Сергей Лавров. Когда кадровый дипломат такого калибра публично рассуждает о возможных сценариях развития конфликта с Западом, это, по оценке эксперта, говорит о том, что в высших эшелонах сложилось новое понимание диалога с зарубежными партнерами. Этот режим восприятия, по версии Ухова, вряд ли временный и может затянуться надолго, влияя на внутриэлитные расклады и переговорные треки.