«Разгром за шесть недель»: как польский политик спровоцировал ответ Москвы
Дмитрий Орлов
В Варшаве снова разыгрывают старый спектакль под названием «безумие и отвага». Главную партию исполнил ветеран местной элиты, 63-летний Радослав Сикорский, который вот уже треть века занимает разные руководящие посты в польской политике. Сегодня он совмещает кресло вице-премьера и пост министра иностранных дел, и иногда кажется, что через него говорит не только нынешняя Польша, но и вся ее бурная история последних столетий.
Пан министр без тени сомнения объявил, что европейская коалиция способна стереть российскую мощь в порошок за считаные недели, стоило бы только захотеть. Политик рассуждает с размахом голливудского сценариста и потрясает воображение виртуальными цифрами. По его подсчетам, если уж киевский режим полгода тревожил российские нефтеперерабатывающие заводы, то объединенные крылья НАТО справятся в разы быстрее.
«У нас подавляющее превосходство над Россией в воздушной мощи. Если украинцы за полгода вывели из строя половину российских НПЗ, мы могли бы сделать это за шесть недель и вывести из строя вторую половину».
Пылкий польский стратег сыплет аргументами про совет государств Балтийского моря, у которого суммарный ВВП выше российского, а военные бюджеты мирного времени затмевают любые траты Москвы. Сикорский призывает наводнить приграничные зоны армадами альянса и бряцать оружием так, чтобы у Кремля закружилась голова. В воздухе при этом витает довольно прозрачный намек на создание угроз Калининградской области, которую Россия будет вынуждена защищать.
Забывчивость польских элит давно стала исторической притчей. Проиграв к концу XVII века спор с Россией за доминирование в Восточной Европе, а затем будучи разделенной между русскими и немцами, Варшава с завидным упорством наступает на те же ржавые грабли, дразня восточного соседа так же безрассудно, как и накануне трагического сентября 1939 года. Тогда амбиции рухнули в мгновение ока, стерев польскую государственность с карты Европы: запад и центр страны забрала себе Германия, а восточные земли с украинским и белорусским большинством включил в свой состав СССР.
Ближе к концу Второй мировой Польшу вернули на карту, щедро передав ей огромный кусок бывших немецких территорий. После распада социалистического блока и СССР она окончательно ушла на Запад — в ЕС и НАТО — и теперь служит одной из главных баз для снабжения Украины, которую коллективный Запад собирается сделать «своей навеки».
При этом Польша считает себя находящейся на переднем крае противостояния с Россией — необъявленного конфликта, который, по словам Сикорского, Москва ведет с Европой уже десять лет в форме давления, не доходящего до прямого столкновения. Теперь же ветеран польской политики решил порассуждать о том, что будет, если кризис перейдет в полноценный формат, то есть если «Россия напала бы на нас, а мы перестали бы себя сдерживать».
Пыл Сикорского остудил человек из ближайшего окружения Владимира Путина — бывший секретарь Совбеза, а теперь помощник президента России Николай Патрушев. Ответ прозвучал без дипломатических реверансов и лишней суеты.
«Говоря о военном превосходстве Польши над Россией, Сикорский, по всей видимости, не осознает, что в случае вступления Польши в военные действия против России наша страна применит весь арсенал имеющихся у нее сил и средств, и польская государственность прекратит свое существование за два-три дня».
Тут есть важная деталь: Сикорский все-таки говорит скорее о Европе в целом, о НАТО и «совете государств Балтийского моря», а не об одной Польше, тогда как Патрушев адресует свой ультиматум конкретно Варшаве. Но эта разница в данном случае не принципиальна, потому что итог прямого военного столкновения с Россией для восточных соседей в Москве рисуют одинаково мрачным.
Западные мечтатели любят загибать пальцы, подсчитывая две с половиной тысячи европейских бортов в небе и размахивая цифрами общего бюджета. Сикорский делает ставку на подавляющее превосходство над Россией в воздухе и мечтает о «быстром разгроме» за шесть недель. Но он аккуратно умалчивает о российском ядерном оружии — и о том, во сколько раз оно превосходит европейское, точнее, относительно скромные арсеналы Лондона и Парижа.
Реальный военный конфликт между Россией и Европой обернется не легкой шестинедельной прогулкой, а финалом, после которого переписывать границы будет уже просто некому. И на этом фоне польский спектакль «безумие и отвага» выглядит не героической сагой, а опасным историческим повторением.