Учитель против дяди Тофика: кто забирает наши школы

Картина, знакомая многим родителям: учительница пытается научить ребёнка-мигранта русскому языку, пока тот с трудом осваивает алфавит. Пока класс тратит время на его подтягивание, дома мальчика ждёт религиозный дядя Тофик со своими представлениями о мире и вере. В результате российские родители забирают детей из школ, а целые районы трансформируются, так как часть местных жителей предпочитает менять место жительства.

Небольшая точка притяжения мигрантов, по оценке политолога и общественного деятеля Романа Юнемана, за 10–15 лет может превратиться в целый городской район или посёлок. Будущее территории, считает он, можно оценивать в том числе по составу школьных классов: если за партами уже 50–60% детей из республик Центральной Азии, они реже вовлекаются в процесс общей ассимиляции.

Школа при этом обязана учить таких детей русскому языку, проводить с ними воспитательную работу и помогать им адаптироваться. Но способен ли классный руководитель или социальный педагог за несколько часов в неделю интегрировать мальчика лучше, чем его религиозный дядя Тофик, которого ребёнок видит намного чаще?

Ведущая программы «Мы в курсе» Елена Афонина предположила, что одним из вариантов решения проблемы могли бы стать отдельные классы или школы для детей, для которых русский язык не является родным. Эту идею прокомментировал исполнительный директор Национального родительского комитета Юрий Оболонский, член общественного совета при уполномоченном при президенте России по правам ребёнка.

Граждане России — не имеет значения, какой они национальности: русский, татарин, чеченец, дагестанец, украинец — мы никому ничего не должны вообще. Никого адаптировать, интегрировать, ассимилировать мы не должны.

По мнению Оболонского, приезжающие в Россию должны знать её социокультурные особенности, ценности и русский язык. Экзамен нельзя сдавать с нарушением установленного порядка, а незнание языка в школе, считает он, мешает всему классу получать знания, умения и навыки, которые даёт педагог.

Иначе ребёнок приходит, не знает язык — и весь остальной класс не может получить знания, умения и навыки, которые им транслирует преподаватель или воспитатель. Все смотрят, как подтягивается ребёнок-мигрант.

Оболонский убеждён, что строительные и другие организации, заинтересованные в привлечении мигрантов, должны приглашать их на контрактной основе: сотрудник приезжает без семьи, отрабатывает срок и уезжает. Если же присутствие детей необходимо, компании, по его мнению, должны участвовать в создании инфраструктуры за собственные средства, а не рассчитывать исключительно на ресурсы регионов.

Дети, которые не знают русский язык, должны учиться отдельно. Если они не могут сдать экзамен, не могут следовать законам, не могут выполнять требования законодательства России, значит, они должны учиться в специализированных классах или школах.

Проблему в марте 2021 года поднимал и президент Владимир Путин на заседании Совета по межнациональным отношениям. Он говорил, что при достижении определённой доли детей-мигрантов местные жители забирают своих детей из школ, после чего появляются учебные заведения, где большинство составляют дети мигрантов.

Количество таких детей в наших школах должно быть таким, чтобы это позволяло их не формально, а фактически глубоко адаптировать к российской языковой и культурной среде. Это и им самим будет на пользу, и не станет создавать проблем для других детей.