Нож под корень: зачем чиновники пустили под нож тысячи сибирских коров

В сибирские деревни тихо и без лишнего шума пришла непростая ситуация, упакованная в холодные казённые формуляры. Ветеринары с папками наперевес методично опустошают сараи местных жителей, увозя скот на убой целыми грузовиками. Формальный повод звучит серьезно — особо опасные инфекции, но испуганным крестьянам, как утверждается, не всегда вовремя показывают результаты лабораторных анализов. Для ответственных лиц это ветеринарные мероприятия по предотвращению эпидемий, а для деревенской семьи — тяжёлое испытание.

В одной только Новосибирской области весной 2026 года из-за вспышки пастереллёза изъяли до 2,2 тысячи голов крупного рогатого скота. Карантин затронул шесть сёл в пяти районах, пострадавшими признали 274 семьи. В сентябре изъятия начались в Иркутской области: в деревнях Бутырки и Коты сообщалось об уничтожении 19 коров и свиней из-за заразного узелкового дерматита. Людям положены компенсации, но процедура их получения вызывает много вопросов у граждан.

Городскому жителю трудно понять, какую роль играет хозяйство в полузаброшенной деревне. Это не прибыльный бизнес, а тяжёлый ежедневный труд: подъём в пять утра, дойка, кормление, уборка навоза и заготовка сена без выходных и отпусков. Своя скотина — это молоко, масло, мясо на столе, а главное — запас прочности, когда работы вокруг мало, ближайший магазин далеко, а доходы едва покрывают необходимые расходы.

Поэтому рыночная стоимость животного и его реальная ценность для семьи — не одно и то же. Изъять корову — значит лишить людей имущества на определённую сумму, а также результатов многомесячного труда. Компенсация, даже если она предусмотрена нормативными актами, не всегда способна быстро заменить привычный уклад и продукты.

Многие сразу заподозрили влияние крупных игроков, якобы расчищающих рынок от частников. Однако доктор экономических наук и бывший заместитель министра сельского хозяйства и продовольствия Леонид Холод призывает не искать здесь скрытых мотивов: ЛПХ и крупные предприятия работают в разных экономических нишах.

Уровень производительности труда в ЛПХ и на каком-нибудь огромном свинокомплексе совершенно разный. И они производят разную свинину. Гигантские промышленные предприятия производят в основном беконную свинину, а в домах выращивается та, которая годится для сала. То есть в этих разноформатных предприятиях производят, по сути, разную продукцию.

Масштаб личных хозяйств тоже нельзя списывать со счетов. По данным сельскохозяйственной микропереписи 2021 года, в России насчитывалось 16,2 миллиона личных подсобных и других индивидуальных хозяйств граждан в сельских населённых пунктах. Их долю в сельхозпроизводстве оценивали примерно в четверть, так что речь идёт о значимой части сельской экономики.

Государству личное хозяйство обычно не доставляет больших расходов: человек держит животных за свой счёт и работает сам. Но там, где возникает угроза распространения инфекции, для ветеринарной службы несколько коров или свиней превращаются в объект обязанительных карантинных мер. Когда скот изымают в рамках установленных процедур, а компенсации приходится ждать, ситуация требует особого внимания со стороны местных властей для поддержки граждан.