Удушающий прием в шестом классе: кого накажут за скандал

В одной из краснодарских школ в обычный шестой класс подсадили рослого пятнадцатилетнего парня из сирийской семьи. В этом классе учатся преимущественно двенадцатилетние дети, но по возрасту новичок должен был сидеть уже в девятом. Вместо того чтобы тихо наверстывать программу, великовозрастный школьник быстро стал источником страха для всего класса.

По словам мамы одного из учеников, конфликты с одноклассниками начались почти сразу после его появления. Женщина утверждает, что подросток занимается ММА и решил продемонстрировать детям навыки из секции смешанных единоборств не на ринге, а прямо в школе. Одного из шестиклассников крепкий юноша взял на удушающий прием прямо на перемене, другим, по словам матери, летели прямые обещания расправы за школьными воротами.

Отдельно мать рассказывает об угрозах в адрес сына лишь за то, что он носит длинные волосы. По словам женщины, подросток не стеснялся подбирать формулировки так, чтобы унизить и запугать ребенка, а друзья мальчика слышали эти слова и теперь боятся новичка.

"Он взял на удушение одного ребенка в нашем классе, остальным угрожает расправой после школы, обещает пройтись по всем, кто ему по какой-то причине подвернется, не нравится и так далее", — делится пережитым шокированная родительница.

После появления подростка коридоры школы быстро наполнились тревожными пересудами о таинственных покровителях новенького. Классный руководитель, по словам матери, обмолвилась, что семья "непростая", и этого хватило, чтобы родители начали шептаться о связях и шикарной жизни где-то между Сирией и Дубаем. В разговорах всплывали версии о влиятельных родственниках и о том, что подросток якобы приехал из Дубая.

Во втором видео женщина специально внесла ясность: она не знает, действительно ли семье кто-то помогал, и не утверждает богатства и связи как установленный факт. Сказочные деньги и переезд из Дубая остаются на уровне слухов, которыми взрослые делятся в родительских чатах, но осадок у них уже вполне реальный.

На общем школьном собрании родители надеялись услышать от руководства хоть какие-то меры защиты детей. Именно там, по словам матери, администрация объяснила, как пятнадцатилетний подросток вообще оказался в шестом классе: перед зачислением школа провела специальное тестирование, и его результаты показали уровень знаний лишь на шестой класс, хотя по возрасту он должен был учиться в девятом.

Отдельно обсуждалась и идея, что зачислению подростка кто-то поспособствовал. Родители уже были настроены узнать, кто именно участвовал в переводе сирийского подростка в класс с малышами, но администрация на собрании ограничилась формулировками о результатах тестов и сложностях адаптации, не назвав ни имен, ни должностей возможных лиц.

Кульминация истории наступила как раз на этом собрании, но не в том виде, на который рассчитывали обеспокоенные мамы и папы. Вместо перевода агрессивного борца в другой класс или принятия иных мер администрация лишь развела руками, заявив, что в описанных обстоятельствах не обнаружила признаков правонарушений. Удушающий прием и угрозы сочли недостаточным поводом для жестких мер.

Главный удар, по словам женщины, пришелся по ней самой. После того как она вынесла историю на публику, руководство учебного заведения переключилось с обсуждения безопасности детей на ее возможную ответственность за первую публикацию. Мать утверждает, что ей прямо указали на риск привлечения к ответственности за то, что она могла распространить недостоверные сведения о школе и учительнице, а также подвергнуть педагога давлению.

"Мне сказали, что я наговорила на кучу статей, я опорочила нашу школу, я опорочила репутацию учительницы. И мне за это ещё и как бы отвечать", — возмущается мать пострадавшего ребенка.

Женщина не понимает, почему попытка привлечь внимание к возможной проблеме с безопасностью детей обернулась разговором о ее собственной вине. По ее словам, вместо обсуждения действий подростка и защиты двенадцатилетних учеников ей фактически намекнули, что именно она может оказаться в роли нарушительницы закона.

"Значит, мать, которая призывала внимание общественности к вопросу, она нарушитель. А ребёнок, который позволял себе непомерные действия, включая угрозы насилия и удушающие, — нет", — резюмирует женщина.

В итоге ситуация зашла в тупик, где вопросы безопасности уходят на второй план. Мать, вставшая на защиту двенадцатилетних детей от опасного бойца, теперь сама рискует разбираться с возможными претензиями за излишнюю огласку. Тем временем рослый подросток продолжает сидеть в шестом классе рядом с испуганными малышами, пока взрослые спорят о том, кто именно в этой истории должен нести ответственность.