Томик Бунина и шпионаж: как японец пополнил обменный фонд
Дмитрий Орлов
Обычный гостиничный номер на Сахалине, оперативники ФСБ на пороге и растерянный иностранец, который повторяет, что ничего не понимает. Среди личных вещей задержанного силовики обнаружили томик Бунина, бумаги на японском языке и приписку на русском: «бонус за сотрудничество». Так завершилась российская командировка 34-летнего корреспондента газеты «Хоккайдо симбун» Имаи Юки.
Журналиста задержали перед вылетом из России, после чего доставили в Москву. Лефортовский суд арестовал его на два месяца по делу о шпионаже. По версии ФСБ, аккредитация при МИД России служила прикрытием: Юки собирал сведения об обороноспособности страны для передачи японской спецслужбе. В частности, он выяснял, сколько жителей Курильских островов отправились в зону проведения специальной военной операции добровольцами или были мобилизованы, понимая, что эти данные закрыты.
Кроме того, чекисты заявили, что журналист рассказывал близким о контактах с японской разведкой. ФСБ сочла такую работу выходящей за рамки журналистского статуса и заявила, что передача собранных сведений могла причинить ущерб обороноспособности России.
При этом биография задержанного выглядит как портрет человека, давно увлеченного Россией. Имаи ездил в страну как минимум с 2014 года и учился в СПбГУ. В его соцсетях нашли фотографии поездок по Москве и Санкт-Петербургу, снимки из театров, музеев и консерваторий, а также признание в интересе к советской военной технике. На аватарке у него была иллюстрация к русской сказке художника Ивана Билибина; среди других интересов — русская культура, классическая музыка, балет и советское кино.
Этим летом Юки снова приехал в Россию, побывал во Владивостоке, Находке и на Сахалине. В Находке он участвовал в исследовании мест, где после 1945 года содержались японские военнопленные, которое проводил местный Дом детского творчества. Журналист пообщался с ребятами, рассказал им о находках и перевел надписи на найденных вещах.
«Для ребят его визит — прежде всего пример внимания к истории своей страны, сохранения памяти о предках», — говорилось в сообщении учреждения.
Юки брал интервью у русскоговорящих жителей Японии, интересовался жизнью Дальнего Востока, советско-японской войной и отношениями двух стран. Среди его последних материалов — публикации об итогах выборов в Госдуму, открытии в Хабаровске памятника победе СССР над Японией и рабочих из КНДР, живущих на Сахалине.
После сообщения о задержании журналистка Ксения Собчак вспомнила заявление зампреда Совета безопасности России Дмитрия Медведева об обменном фонде. Депутат Госдумы Андрей Красов названные действия Имаи Юки квалифицировал как шпионаж и заявил, что журналистское прикрытие могло использоваться для выполнения заданий иностранной разведки.
«Может быть, он использовал журналистское прикрытие именно для выполнения разведывательных задач. Но я думаю, что и следователи, и ФСБ обладают многими неопровержимыми доказательствами. И следствие придет к своему логическому завершению», — сказал Красов.
Теперь японский корреспондент оказался в центре дела, где за журналистской командировкой следствие видит работу на разведку, а политические комментаторы — возможного участника будущего обмена.