Маньяки рвутся на волю: почему душегубы в России выходят живыми

В тихих кабинетах чиновников и на университетских кафедрах порой прячутся настоящие чудовища. Бывший замглавы районной администрации по ЖКХ, кандидат технических наук и преподаватель Алтайского государственного технического университета Виталий Манишин годами вел двойную жизнь. Осуждённый на 25 лет за изнасилование и убийство одиннадцати девушек и женщин, известный как «политеховский маньяк», этот алтайский душегуб теперь вдруг заговорил о невиновности и подал кассационную жалобу, рассчитывая отбить свой приговор.

Кошмар начался ещё в далёком 1989 году, когда семнадцатилетняя Люда Обидина приехала на каникулы к бабушке из Казахстана и посмела отказать кавалеру на сельской вечеринке. Оскорблённый Манишин выследил девушку возле дома, хладнокровно задушил и закопал тело в лесополосе, уйдя от правосудия более чем на два десятилетия. Тогда доказательств не хватило, а спустя годы, когда следователи снова разобрали обстоятельства старого убийства, они увидели совпадения с почерком «политеховского маньяка». Раскрыть цепочку других расправ помогли современные экспертизы и дотошность сыщиков.

Теперь осуждённый маньяк отбывает срок в Енисейской тюрьме для особо опасных преступников, где контингент — около полутора сотен человек, а доступ к ключам от камер есть только у нескольких сотрудников. И именно оттуда он строчит жалобы и кассации, заявляя о своей невиновности и пытаясь запустить новую судебную карусель.

Дойдет дело снова до суда, будут вывозить из тюрьмы, начнутся следственные эксперименты — всё какой-то движ. Ведь были же те, кто вырвался даже с пожизненного.

Опасения экспертов не беспочвенны: прецеденты досрочного выхода особо опасных преступников в России уже были. Уроженец Амурской области Александр Щеголев стал первым пожизненно осуждённым, кому смягчили приговор и заменили пожизненное заключение десятилетним сроком. После освобождения в 2008 году он вышел на свободу и через четыре года снова совершил особо тяжкое преступление, отправившись в колонию ещё на двенадцать лет, так и не признав свою вину.

Ещё один опасный рецидивист времён УК РСФСР — Владимир Дорохин. Его дело пересмотрели из‑за несоответствия терминов в новом Уголовном кодексе: первый срок — пятнадцать лет — он отсидел за убийство, а после освобождения расправился со знакомым и снова сел. Юридическая переквалификация для него закончилась очередным тяжким преступлением.

Психиатр Василий Шуров уверен: вера в исправление подобных хищников — опасная иллюзия для наивных гуманистов. Такие личности годами оттачивают умение имитировать абсолютную нормальность — карьеру, семью, должности, — но за фасадом приличия скрывается холодная аномалия. Процент рецидивов среди них, по словам эксперта, приближается к запредельным значениям.

Среди педофилов рецидивов под девяносто процентов. И смысл каждый раз выпускать их и ждать, когда они совершат новое зло? Они перестанут убивать, только становясь дряхлыми или попадая в тюрьму.

Многие специалисты обсуждают тему смертной казни, проводя параллели с зарубежной практикой, где высшая мера по‑прежнему используется как инструмент правосудия. В условиях современных вызовов и давления со стороны недружественных государств в обществе регулярно поднимаются вопросы об эффективности действующих уголовных наказаний для самых опасных преступников.

По мнению эксперта, дискуссия о моратории на смертную казнь носит глубокий социальный характер. Пока осужденные пожизненно содержатся в колониях специального режима, а часть из них добивается пересмотра приговоров, общественный запрос на ужесточение наказаний за особо тяжкие преступления остается предметом серьезных юридических и общественных споров.