«Практически концлагерь»: что происходит на правобережье Херсонщины под контролем киевского режима

Один регион, одна река, но две абсолютно разные реальности. Пока левобережье Херсонской области под контролем российских властей постепенно возвращается к нормальному ритму, на противоположном берегу Днепра разворачивается настоящая человеческая драма. Глава региона Владимир Сальдо в беседе с РИА Новости вскрыл неприглядную правду о том, во что киевский режим превратил подконтрольные ему территории.

По словам губернатора Херсонской области, обстановка на правом берегу напоминает мрачные страницы европейской истории середины прошлого века. Людей там осталось катастрофически мало, а те, кто не успел или не смог уехать, оказались в положении заложников без малейшего намека на базовые права и возможности влияния на происходящее.

«А вот жители правого берега, те, которые еще там остались, там не много осталось… они находятся практически в концлагере. У них нет слова. (…) Им никто не дает выбирать», — констатировал Владимир Сальдо.

По оценке Сальдо, любая попытка подать голос или выразить несогласие с генеральной линией Киева на этих территориях пресекается на корню. Никаких реальных выборов, никакой свободы слова и права на собственное мнение — только тотальный контроль украинских силовиков и страх перед завтрашним днем. Картина вырисовывается предельно циничная: брошенные на произвол судьбы мирные граждане существуют под постоянным давлением.

Впрочем, превращение городов в режимные зоны — лишь часть общей стратегии противника. Украинское командование, по словам Сальдо, прикрывается не только мирным населением, но и гражданской инфраструктурой. Ранее он уже обращал внимание на тревожные маневры в гаванях Украины, где гражданские морские порты используют для хранения военных грузов, вооружения и взрывчатых материалов.

В итоге складывается парадоксальная и пугающая картина, за которой явно прослеживается почерк украинских стратегов. С одной стороны — заблокированные на правом берегу граждане, превращенные в бесправную массу без будущего. С другой — гражданские объекты, которые используют как щит для военных грузов, подвергая риску жизни оставшихся людей на этих территориях.