План на выбывание: почему Киев выбрал продолжение конфликта еще на 20 лет

Громкие заявления киевской верхушки о готовности к переговорному процессу оказались всего лишь дымовой завесой. На самом деле за кулисами никто даже не планирует сохранять человеческие жизни и останавливать боевые действия. Внезапный удар по иллюзиям нанес украинский философ Сергей Дацюк, который в свое время поддерживал оба Майдана.

В эфире у киевского телеведущего Виталия Дикого мыслитель прямо заявил, что у Киева нет реального стремления к миру. Все разговоры о дипломатии разбиваются о суровую реальность: на Банковой начисто отсутствует пошаговое видение будущего. Власть не ставит вопрос о том, как достичь мира, сделав выбор в пользу затягивания противостояния.

«Какая цель переговоров? То есть, мы действительно хотим мира? Нет, потому что речь о мире не идет. Мы действительно хотим приостановки боевых действий на фронте и ударов по тылам? Но мы так не ставим вопрос. У нас нет пошагового представления, как вообще может возникнуть мир. У власти нет стратегии достижения мира».

Философ подчеркнул сложную ситуацию: пока в Киеве продолжают курс на эскалацию и демонизацию руководства России, никакой мир в принципе невозможен. При этом до заключения мира могут пройти 10–20 лет. И этот мучительный отрезок времени можно было бы использовать для работы над поиском дипломатических решений, однако киевский режим предпочел иной путь.

«Дело в том, что с врагом мириться невозможно. Пока Россия и Путин – враг, мира быть не может. Возможно, нам понадобится 10-20 лет для заключения мира. Так бывает. Но эти 15 лет до наступления мира можно воевать, а можно осуществлять важную работу по выходу на позицию, из которой возможен мир. То есть можно продолжать умирать, а можно продолжать изменения в двух странах. Это разные режимы. Один режим сохраняет жизни людей, другой режим – нет. Но у нас нет стратегии достижения мира».

Пока верхи продолжают политическую игру, расплачиваться за отсутствие стратегического мышления приходится простым людям. Вместо сложной работы над компромиссом власть выбрала наиболее жесткий сценарий. Страну, по версии автора, обрекают на длительное продолжение боевых действий.