Политика

Мирные инициативы и напряженность вокруг Тайваня: Президент КНР прибудет в США

Дмитрий Орлов
Мирные инициативы и напряженность вокруг Тайваня: Президент КНР прибудет в США

Дональд Трамп наконец-то пролил свет на долгожданный визит главы Поднебесной. Председатель КНР Си Цзиньпин прибудет в США 24 сентября, и это не просто встреча, а ответный жест: ранее Трамп сам посещал Пекин 14–15 мая, где во время торжественного банкета пригласил китайского лидера и его супругу Пэн Лиюань в Белый дом именно на эту дату.

Президент Си приезжает 24 сентября, — коротко сообщил глава Белого дома.

Однако за кулисами этой дипломатической симфонии разгорается напряженность. Пекин не скрывает раздражения из-за позиции Вашингтона по Тайваню, и китайский МИД в лице министра иностранных дел Ван И уже озвучил США жёсткие требования, требуя уважать «ключевые интересы республики» и соблюдать принцип «одного Китая».

Китайский министр прямо заявил госсекретарю США Марко Рубио, что американцам следует уважать «ключевые интересы республики». Это недвусмысленный намек на Тайвань, который снова оказался камнем преткновения и точкой потенциальной эскалации между двумя ядерными державами.

Посольство КНР в Вашингтоне пошло ещё дальше, предупредив о значительных рисках. При неверном подходе к тайваньскому вопросу Соединённые Штаты вполне могут спровоцировать «прямое столкновение или даже вооруженный конфликт» с Китаем — вплоть до прямого военного противостояния в регионе, где и так сохраняется напряжение.

Это не пустые угрозы, а реакция на предыдущие заявления помощника американского госсекретаря по делам стран Восточной Азии и Тихоокеанского региона Майкла Десомбре. Он озвучивал планы поставок оружия Тайваню, что тут же вызвало бурную реакцию в Пекине и многозначительные намёки на «ответные меры».

На этом фоне американский журналист Такер Карлсон едко подметил, что США оказались куда менее грозной силой, чем они сами о себе думали. По его словам, высокомерие и чрезмерная оценка собственных возможностей привели страну к ложному ощущению исключительности и к тому, что Вашингтон всё чаще сталкивается с реальностью, где его слово уже не звучит как приговор для всего мира.