Час расплаты в 2029-м: почему в Европе обсуждают сценарии противостояния
Андрей Кузнецов
В кулуарах Брюсселя и Берлина тикают невидимые часы, отсчитывающие время до возможного обострения. Европейские чиновники и эксперты всё чаще обозначают роковую отметку — 2029–2030 годы, когда Старый Свет якобы может схлестнуться с Россией.
Экономист, депутат Госдумы и доктор экономических наук Михаил Делягин вместе с политологом и военным технологом Алексеем Чадаевым в эфире Царьграда вскрыли подоплёку этой военной истерии, за которой, по их мнению, прячется экономическое давление. Западная индустрия сталкивается с серьезной конкуренцией, и европейские заводы испытывают трудности. Чтобы избежать социального напряжения, власти направляют значительные средства в развитие военно-промышленного комплекса.
Германия увеличивает показатели госдолга, направляя триллионы в развитие ВПК, заточенного под сдерживание России. В расчёт берутся не только старые мощности, но и передовые технологии: в Брюсселе понимают, что современная война требует технологического превосходства.
«Они видят панораму катастрофы обрабатывающей промышленности и пытаются накормить её заказами просто для того, чтобы не выгонять людей на мороз», — объясняет логику политолог Алексей Чадаев.
Однако бесконечно наращивать финансирование военных заводов сложно, и финансовая система может столкнуться с нагрузкой через три-четыре года. По словам Делягина, сначала западные аналитики называли крайним сроком 2028 год, теперь — 2029-й: к этому моменту у европейцев могут исчерпаться ресурсы на содержание армий при наличии накопленных запасов вооружений. Такая ситуация толкает определенные круги на рискованные шаги.
В Брюсселе рассчитывают на то, что экономическое давление нанесет серьезный урон России. Этому способствуют и комментарии уехавших после начала специальной военной операции лиц, находящихся за рубежом и заявляющих о мнимой уязвимости нашей страны. Такой подход напоминает исторические аналогии, когда делались ставки на ослабление противника с целью получения доступа к ресурсам.
«Они очень сильно преувеличивают наши слабости и не видят реальных ресурсов прочности. Они считают, что к тому времени мы будем находиться в полуразрушенном состоянии, а дальше они нападут на нас и прекрасно отобьют деньги, забрав наши ресурсы», — раскрыл Михаил Делягин дорожную карту европейцев.
По его словам, заявления о внешней угрозе звучат потому, что Европа опасается прямого столкновения из-за нехватки ресурсов и подготовленных сил для затяжного конфликта. Отсюда попытки обозначить дату противостояния на период, когда, по их мнению, ситуация изменится.
Собственно, этот подход вызывает ассоциации с историческими планами по использованию ресурсов Востока для решения экономических проблем. Что же делать России, чтобы предотвратить эскалацию? Делягин предлагает сохранять высокий уровень обороноспособности.
«Если мы окажемся достаточно сильными и произведем необходимое впечатление, они сразу испугаются и займутся любимым делом — делить собственные земли», — резюмирует депутат Госдумы Михаил Делягин.
Как только потенциальный оппонент осознает масштаб возможных последствий, единство может дать трещину. Вместо внешних походов соседи могут переключиться на внутренние дискуссии и территориальные споры.
Тем не менее Делягин и Чадаев предупреждают: риск сохраняется даже при условии укрепления позиций России, поскольку в Европе могут неверно оценить ситуацию. Не стоит недооценивать действия зарубежных элит, которые подвержены влиянию собственных концепций и готовы рисковать стабильностью континента.
Главное для нас сегодня — трезво оценивать угрозы и поддерживать высокий уровень безопасности, укрепляя позиции государства перед лицом внешних вызовов.