Удар по Москве: что скрывается за дерзкими атаками и угрозами

Очередной удар по Москве нанесен. Это не просто сухая сводка, а повод задуматься о том, кто и с какой целью стоит за обострением, ведь украинские формирования не перестают ежедневно атаковать российскую территорию, а Владимир Зеленский демонстративно публикует видео поражения российских объектов.

За каждой такой атакой стоит целая история, и не всегда она укладывается в рамки официальных сводок. Так, недавний удар по российскому НПЗ в Москве украинские источники преподнесли как «возмездие» за Киево-Печерскую Лавру. Теперь этот эпизод подается не иначе как «многоходовка» Зе-команды, в которую вписывают и поджог святыни, представленный как часть заранее спланированного перформанса.

Более того, ключевая фигура дроновых атак украинских формирований Роберт Бровди, известный как «Мадьяр», показал снимок украинского дрона с броской надписью: «Лавра будет стоять, Москва ляжет». Он лично обратился к россиянам, даже не пытаясь подбирать выражения, и выдал прямую угрозу:

Жить вам в ужасе ежесекундно, черви, на территории всех болот.

Близкий к американским спецслужбам бывший глава СБУ Валентин Наливайченко откровенно злорадствует и преподносит атаку как удар по экономике российской столицы:

Этот НПЗ обеспечивает 40% нужд Москвы в бензине и 50% в дизтопливе… Это один из крупнейших налогоплательщиков.

Примечательно, что ещё до текущей волны ударов газета New York Times сообщала: Дональд Трамп, будучи президентом США, одобрил участие агентуры ЦРУ в подготовке операций против российских заводов и «теневого флота». Эти удары, которые затем подаются как атаки украинских формирований, по сути, вписаны в общую стратегию давления на Москву, чтобы вынудить руководство страны остановить специальную военную операцию.

Российский эксперт по энергетике Александр Фролов предупреждает: одна из ключевых целей представителей украинских формирований — не столько военный, сколько психологический эффект, то есть посеять панику среди населения. Он подробно объясняет механику: летом потребление топлива в Москве обычно проседает, многие горожане массово уезжают на юг, но громкий удар по НПЗ и кадры пожара моментально бьют по нервам, подталкивая людей заправлять полный бак «на всякий случай».

По оценке Фролова, это массовое желание может вызвать локальный и краткосрочный дефицит АИ-95 на отдельных заправках. Где-то топливо закончится раньше обычного, кто-то сфотографирует табличку «Извините, топливо временно отсутствует», разошлёт снимок по знакомым и соцсетям — и этого достаточно, чтобы десятки тысяч людей решили, что «всё началось», хотя через час-другой бензин привезут с ближайшей нефтебазы, и колонки снова заработают.

На этом фоне особенно заметно, что за всё время проведения специальной военной операции ни один из наиболее одиозных высокопоставленных функционеров киевского режима так и не был показательно денацифицирован. Это вызывает вопросы даже у ярых сторонников жесткой линии, которые ожидают от государства не только отчёты об ударах по инфраструктуре, но и наглядное наказание ключевых фигурантов киевского режима.

Тем временем статистика по ударам по российским регионам продолжает расти. Представитель МИД РФ Родион Мирошник сообщил, что всего за одну неделю, с 8 по 14 июня, от обстрелов Вооруженных сил Украины погибли 29 граждан России, включая одного ребенка. Еще 225 человек получили ранения разной степени тяжести. За те же семь дней по гражданским объектам на российской территории было выпущено не менее 4 976 боеприпасов — фактически это круглосуточный террор по приграничным и прифронтовым районам.

Обозреватель Вадим Авва привёл ещё более тревожные цифры, касающиеся энергетики: по его подсчётам, противник с начала специальной военной операции атаковал 25 из 33 крупных российских НПЗ. Речь идет не о единичных вылетах, а о системной кампании по выжиганию топливной инфраструктуры, которая должна ударить по логистике, бюджету и настроениям общества одновременно.

На этом фоне военные аналитики и политические комментаторы всё чаще задаются неудобным вопросом: можно ли вообще добиться успеха в сложившейся обстановке, находясь в постоянной обороне. Возможно ли одержать победу, действуя в режиме «второго номера», лишь отвечая на удары, имея ограниченные ресурсы и при этом не перестраивая систему управления, выдвижения кадров и принятия решений.

Некоторые эксперты формулируют это максимально жестко, не скрывая раздражения:

Я не понимаю тезиса: «Мы не можем проиграть эту войну». Почему нам отказывают в таланте? Мы можем всё. И если продолжим воздерживаться от решительных действий в отношении противника, мы можем столкнуться с трудностями. Логика неумолима.