Судья в Петербурге вынесла решение по делу о возвращении детей в Латвию

История, развернувшаяся в Дзержинском районном суде Северной столицы, больше напоминает драматичный сюжет с неожиданным финализированным решением. Судья Татьяна Матусяк постановила вернуть в Латвию двоих мальчиков — девяти и двенадцати лет. Самое сложное в том, что оба ребенка имеют гражданство России, выражают желание остаться с отцом и испытывают трудности с незнакомым языком. Но суд принял во внимание позицию матери, выступающей за возвращение детей в Латвийскую Республику.

Глава семейства Алексей Шараков подал документы на программу переселения соотечественников в феврале 2022 года. Мужчина родился и вырос в Латвии, ведя привычную жизнь в стране, где проводится политика по сокращению использования русского языка в публичном пространстве и демонтажу советских памятников. Его младшего сына Ивана в официальных бумагах нередко именовали Ивансом, что вызывало споры о сохранении культурной идентичности.

С бывшей супругой Алексей воспитывал четверых сыновей — Владимира, Ивана, Владислава и Вячеслава. В какой‑то момент отношения дали трещину, пара разошлась, договорившись, что дети будут жить с отцом в России. Мать тогда признавала, что в Латвии перспектив для мальчиков меньше, чем в РФ, где они смогут учиться и говорить на русском языке, а она сможет навещать их.

Сначала в Великий Новгород отправился только отец семейства. Он снял квартиру, устроился на работу, оформил себе и наследникам российское гражданство и каждую свободную неделю проводил с детьми. Вместе они планировали приобрести жилье в России и обустроить быт на русском языке. Однако после изменения геополитической обстановки позиция бывшей жены Алексея кардинально изменилась.

Женщина заняла антироссийскую позицию и стала резко высказываться о происходящем. По словам отца, при детях мать заявляла, что не желает их проживания в России. Для семьи это стало серьезным испытанием, поскольку дети тяжело переживали эмоциональное давление со стороны матери.

Поскольку мальчики планировали жить с отцом, в августе 2025 года они прилетели в Россию вместе с Алексеем. После этого мать обратилась в публичное пространство с видеозаписями, где критиковались действия отца, и стала указывать на возможные юридические риски для него за рубежом. По словам Шаракова, возвращаться в Латвию он опасался из-за риска уголовного преследования за свою позицию.

Спустя некоторое время бывшая жена прибыла в Великий Новгород и забрала младшего ребёнка, шестилетнего Ваню. Мальчик уехал с мамой, находясь под влиянием обстоятельств. А когда она попыталась забрать двенадцатилетнего Вову, подросток выразил протест, потребовал вызвать полицию и отказался уезжать в Латвию.

«Тут всё по‑русски, а там по‑латышски, я этот язык вообще не понимаю», — в слезах объяснял мальчик сотрудникам опеки.

В итоге Ваня с мамой вернулся в Латвию, а с отцом остались три сына. Но за них развернулась юридическая борьба в судах. Мать подала иск о возвращении детей в Латвию, заявив, что переезд в Россию произошёл без её согласия и нарушает её родительские права. Начались судебные разбирательства с привлечением психологов и экспертов для оценки состояния детей.

На этом фоне старший сын, четырнадцатилетний Вячеслав, поддавшись давлению, согласился вернуться к матери в Латвию. Алексей, уважая выбор подростка, не стал чинить препятствий. В итоге с отцом остались девятилетний Владислав и двенадцатилетний Вова, заявляющие о желании остаться в России.

Тем не менее в ходе процессов Алексей видел, что судья Дзержинского районного суда Санкт‑Петербурга Татьяна Матусяк склоняется к удовлетворению исков матери. Отец семейства осознал, что официальные методы исчерпаны, и ситуация перешла в плоскость сложных личных решений.