Прах на тумбочке и уход в монастырь: исповедь Симоньян

26 сентября исполняется год со дня смерти режиссера и телеведущего Тиграна Кеосаяна. Девять месяцев он провел в коме после клинической смерти, а рядом с ним все это время находилась жена — главный редактор RT Маргарита Симоньян. После трагедии она столкнулась с онкологией, прошла лечение и выпустила книгу «Не первая любовь», посвященную мужу. В ней и своих интервью Симоньян откровенно рассказывает, как учится жить в доме, который после смерти Кеосаяна стал для нее пустым.

Их семейная жизнь со стороны казалась абсолютной идиллией — без криков и серьезных конфликтов. Даже во время беременностей Симоньян муж стремился быть рядом с ней в больнице и не хотел возвращаться в дом без любимой женщины.

«Когда мы уже жили вместе, мы не расставались вообще. Например, я несколько раз лежала на сохранении с детьми — и он лежал со мной на сохранении в роддоме. Я ему говорила: „Поезжай домой, дома куча народу“. Тигран отвечал: „Что я буду делать дома, если тебя нет? Если тебя нет дома — это не мой дом“. У него была одна претензия, которую он озвучивал: „Почему ты мне не встретилась раньше?“ Все, больше никаких претензий, никогда. Утро начиналось — Тигран фотографировал меня в постели, потом сидел у себя в кабинете и умилялся, ему казалось, что я очень красивая, только что проснувшаяся. Но красота — она же в глазах смотрящего. Мы очень счастливая семья, безоблачно счастливая семья, я никогда не думала, что так бывает — в нашем доме никогда не повышается голос. Я была самой счастливой женщиной на земле, ничего, кроме „красавица моя“, я никогда не слышала от своего мужа».

Клиническая смерть Кеосаяна разделила жизнь семьи на до и после. Симоньян публично просила молиться за мужа и рассказывала о его тяжелом состоянии, стараясь одновременно поддержать двух пожилых матерей — свою и свекровь, которая незадолго до этого потеряла старшего сына.

«Мой муж, Тигран Кеосаян, пережил клиническую смерть и находится в коме. У него, как многие знают, давным-давно очень больное сердце. Я не умею записывать кружочки в реанимации и делать селфи своих рыданий, поэтому прошу простить меня, что не пишу в соцсети. Тиграна мама, как и моя, живут с нами. Описывать состояние женщины, которая два года назад потеряла старшего сына, а теперь из последних сил ждет, что Господь смилостивится над младшим, невозможно. Тех, кто любит Тиграна, осмелюсь попросить молиться за него».

По словам Симоньян, врачи сразу сообщили ей о гибели мозга мужа. Несмотря на это, она продолжала ежедневно приходить к нему, читать стихи и Библию, рассказывать новости и молиться.

«Мне сразу сказали, что его мозг уничтожен. По западным протоколам в таких случаях людей отключают. Поэтому в тот момент, когда физически ушло его тело, я уже девять месяцев жила в этом горе. Но я ходила к нему все равно каждый день. Читала ему стихи, рассказывала новости, молилась, читала Библию. Ты поверишь, что я скучаю даже по этому? Это какой-то сюр! Я скучаю даже по тому, чтобы просто прийти к нему в палату, где он неподвижно лежит, но иногда открывает глаза и смотрит. Даже этим я сейчас была бы богата и счастлива».

После смерти режиссера Симоньян не стала предавать его прах земле. Урна стоит в ее спальне на прикроватной тумбочке — так вдова сохраняет ощущение, что муж по-прежнему рядом.

«Но поскольку я еще здесь, что ж я его буду туда (в могилу. — NEWS.ru) одного класть? Он на моей прикроватной тумбочке стоит. Я с ним засыпаю и с ним просыпаюсь. И так будет, пока я не умру. А когда я сама умру, меня тоже кремируют, и уже тогда две наши вазы будут в саркофаге под пинией стоять. Это для меня важно».

Говоря о будущем, Симоньян связывает его с детьми и верой. Она призналась, что после лечения и их взросления может уйти в монастырь.

«Я вообще думаю, что, если я переживу онкологию и успею вырастить своих детей, я знаю, что я уйду в монастырь».