Общество

Латвия вычеркнула Паулса из эфира: реакция Кремля и маэстро

Игорь Белов
Латвия вычеркнула Паулса из эфира: реакция Кремля и маэстро

В Кремле не скрывают возмущения: запрет песен советского и латвийского композитора Раймонда Паулса на радио в Латвии подается как действие, направленное против собственной культуры. Советник президента РФ Елена Ямпольская раскритиковала решение Сейма, назвав происходящее «борьбой с собственной культурой» и упрекнув латвийские власти в инициативах, которые она считает абсурдными.

23 июля парламент Латвии во втором чтении одобрил поправки к закону об электронных СМИ: радиостанциям запретят ставить в эфир произведения, если в их создании участвовали люди, находящиеся под санкциями Евросоюза или самой республики. Под ударом оказались восемь песен Паулса, которые в разное время исполняли российские артисты из санкционных списков – именно из-за них композиции маэстро теперь нельзя легально транслировать в стране.

Мы каждую неделю обязательно возвращаемся к инициативам властей Латвии с попытками бороться с русским словом. Сейчас это надо было дойти до такого, до оскорбления выдающегося композитора. Вместо того чтобы чествовать своего соотечественника, они распространяют санкционные меры. Куда же это всё приведет? Приведет это к тому, что меньше шансов сохранить собственную культуру, — заявила Ямпольская.

По ее мнению, действия Риги похожи на акт саморазрушения: власти, по сути, «допиливают остаток сучка, на котором сидят», воздействуя на свое же культурное наследие. Советник президента выразила уверенность, что такая политика ведет не к развитию, а к обеднению и постепенному выхолащиванию культуры страны.

Сам маэстро Раймонд Паулс отреагировал на происходящее со спокойствием. Он напомнил, что запреты на русскоязычные песни в Латвии уже давно стали привычной реальностью и подобные решения принимаются не в первый раз: по его словам, «давно уже все везде запретили: там петь по-русски, там другое». Паулс спокойно заявил, что запрет восьми его композиций на местном радио не меняет его жизни и остается для него скорее раздражающей, но уже знакомой деталью латвийской культурной политики.