Куприянов день: какие роковые ошибки 13 сентября навлекут беду

Осенний календарь полон дат, за которыми тянется шлейф древних тайн и мрачных суеверий. Тринадцатое сентября наши предки встречали с особой осторожностью, окрестив этот день **Куприяновым**: в народном календаре он известен также как **Журавлиное вече** и день **журавлинки** — клюквы. Православная церковь в этот день вспоминает священномученика Киприана, епископа Карфагенского, принявшего мученическую смерть за веру во время гонений на христиан.

Однако в народной традиции память о мученике плотно переплелась с языческой мистикой и строжайшими табу, нарушение которых, по поверьям, сулило человеку крупные неприятности. Главным делом даты становился поход на болота за клюквой, которую в деревнях уважительно звали «журавинкой» или «журавлиной ягодой». Считалось, что именно к тринадцатому числу ягода наливается особой природной мощью и обретает почти колдовскую силу: знахари варили из неё целебные снадобья против тяжёлых хворей, хозяйки замешивали пышные пироги, а отвары добавляли в чай для возвращения угасающей бодрости.

С клюквой был связан негласный закон, который передавали из поколения в поколение: до Куприянова дня ступать на клюквенные мхи не рекомендовалось — говорили, что ягода до этого срока ещё «зелена» и трогать её нельзя.

«Клюкву не тронь, покуда не полыхнет она красным огнём»,

— предупреждали старшие. Того, кто ослушается и сорвёт недозревшую ягоду раньше срока, по деревенским рассказам могла постигнуть кара: человек рисковал навлечь на себя беду, потерять рассудок или угодить в гиблую трясину. Нарушителям также приписывали угрозу внезапной нищеты, если собранный тайком урожай продавали ради лёгкой наживы.

Опасности, как верили, подстерегали не только на болотах, но и в собственных избах. В этот день старики наотрез запрещали связывать себя долговыми обязательствами, брать крупные займы или ввязываться в тяжёлые ссоры с близкими. Любое брошенное сгоряча проклятие, по поверьям, обретало разрушительный вес и возвращалось бумерангом к самому спорщику. Зависть и пустая похвальба тринадцатого сентября тоже считались небезопасными: говорили, что они могут пробить серьёзную брешь в семейном благополучии и оставить дом без гроша до самой весны.

Пока одни крестьяне с опаской прислушивались к крикам перелётных журавлей, опытные хозяева наблюдали за знаками природы. Если птицы летели медленно и неторопливо кружили в небе, готовились к затяжной, но мягкой осени. Спешное исчезновение журавлиных стай, наоборот, считалось предвестием ранних свирепых морозов, перед которыми стоило заранее запереть амбары и проверить припасы.