«Будем давить»: почему Запад пересматривает подход к Росатому

«Мы сами всех будем давить», — бросил Владимир Путин главе «Росатома» Алексею Лихачёву в конце сентября. И поводов для такой уверенности хоть отбавляй. Пока весь год полыхали нефтезаводы, танкеры в панике огибали заблокированные проливы, а Дональд Трамп увлеченно играл в торговые пошлины, мир внезапно прозрел и заново открыл для себя мирный атом. В этой закрытой элитной отрасли у России, в отличие от рынка нефти и газа, реальных конкурентов практически не осталось.

2026 год устроил мировой энергетике настоящий стресс-тест на выживание. С конца февраля из-за конфликта вокруг Ирана наглухо парализовало Ормузский пролив, что обернулось крупнейшим перебоем поставок в истории мирового нефтяного рынка. Нефть Brent в марте мгновенно взлетела до 118 долларов за баррель (около 9,7 тысячи рублей за баррель), а в начале сентября снова пробила планку в 100 долларов (около 8,2 тысячи рублей). Азия взвыла первой: Филиппины ввели чрезвычайное положение, Япония судорожно распечатала стратегические резервы, а Южная Корея с позором отложила закрытие угольных станций. Европа, едва отвыкнув от российского трубопроводного топлива, лишилась еще и катарского СПГ, получив удвоение цен в Нидерландах.

Плюс ко всему торговая война Трампа парализовала логистику, а дроны превратили любые танкеры и нефтехранилища в легкие мишени. Правительства по всему миру пришли к простому выводу: энергия, зависящая от морских маршрутов и ежедневных поставок топлива, уязвима. Основатель Rapidan Боб Макнелли прямо признал на конференции SPE ATCE, что США не ожидали столь длительного нарушения поставок углеводородов из Персидского залива. Как метко подчеркнул аналитик Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков, теперь этот страх навсегда останется с рынком:

Все понимают, что Ормузский пролив может быть перекрыт в любой момент и к этому нужно быть готовыми.

Атомный реактор на фоне горящих морей оказался спасительным ковчегом. Топливо туда загружают раз в два года, а запасы можно спокойно складировать прямо под боком без всяких танкеров и открытых проливов. МАГАТЭ уже шестой год подряд повышает прогнозы: сейчас в мире работают 413 реакторов общей мощностью 377 ГВт, а к 2060 году мощность может вырасти до 1284 ГВт, то есть вырасти почти в три с половиной раза. Причем четверть новых мощностей заберут малые модульные реакторы, которых наклепают около тысячи штук.

Капитулируют даже самые упертые оппоненты и фанатичные экоактивисты. Всемирный банк отменил вето на финансирование ядерных строек, администрация Трампа подписала с Westinghouse соглашение на 80 миллиардов долларов (около 6,6 трлн рублей) на десять реакторов, а Польша в спешке строит свою первую АЭС. Но ярче всех переобулась председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен на саммите в Париже:

Это сокращение доли атома было выбором, и я считаю, что это была стратегическая ошибка для Европы.

Особая ирония в том, что в далеком 2011 году она входила в немецкое правительство, которое приняло решение об отказе от АЭС. Теперь же даже канцлер Германии Фридрих Мерц посыпает голову пеплом, а Берлин судорожно ищет пути назад. В этой панической очереди за стабильной энергией все взоры снова прикованы к Москве.