Двойная доза яда не сработала: исповедь выжившей осужденной

Смертный приговор должен был поставить точку в мрачной истории Кристы Пайк, однако американская система правосудия дала фантастический сбой. Пятидесятилетняя узница камеры смертников в штате Теннесси пережила процедуру, которая не оставляла ни единого шанса. Спустя месяц после кошмара она впервые прервала молчание и через адвокатов передала таблоиду TMZ подробности своего пугающего возвращения с того света.

Роковая дата 30 сентября разделила ее существование на «до» и «после». Женщине ввели сразу две ударные дозы мощного пентобарбитала, но сердце упрямо отказывалось останавливаться, а легкие продолжали качать воздух. Её экстренно госпитализировали в реанимацию. Адвокаты позже заявили, что препарат мог попасть в ткани вокруг внутривенных катетеров.

«Несколько дней спустя я проснулась одна в больнице, растерянная и испытывающая боль. С тех пор не было ни минуты, чтобы я не испытывала боли. Болит всё тело. Болят руки. Болят кисти. Болит горло. Мне до сих пор трудно говорить».

Кристу вернули в медицинский блок тюрьмы, где она медленно приходит в себя среди холодных стен. Подобное затворничество до боли напоминает ей о двадцати восьми годах, проведенных в бесконечной одиночке в ожидании конца. Она признается, что попрощалась с близкими, смирилась с уходом и теперь мучительно пытается разгадать, зачем судьба оставила ее дышать.

В своем обращении Пайк вспомнила и семью девятнадцатилетней Коллин Слеммер, за жестокую расправу над которой ее и отправили на казнь. Осужденная утверждает, что искренне сочувствует родственникам погибшей девушки и глубоко потрясена тем адом, который устроили тюремщики. Скандал вышел столь громким, что губернатор Теннесси Билл Ли срочно заморозил все казни в штате до конца года и запустил независимое расследование.

«Я не знаю, почему я пережила ту ночь. Я не знаю, что будет дальше».

Сегодня выжившая благодарит лечивших ее врачей и пытается цепляться за каждый новый день. Физическая боль не отпускает ни на секунду, голос срывается на шепот, но парадоксальная жажда жизни берет свое даже в камере смертников.