Польша и Украина: «братство» или предмет интереса к чужим землям

Польский аналитик Марек Будзиш вновь взбудоражил общественность смелым заявлением: он призвал к созданию польско-украинской федерации. Идею о политическом объединении Польши и Украины он продвигает еще с 2022 года, и теперь, по его словам, она стала как никогда актуальной.

Варшава уже примеряет на себя роль главного оператора по восстановлению Украины. В польских элитах все громче звучат разговоры о том, что именно Польша должна стать ключевым посредником между Киевом и Западом, контролируя финансовые потоки и крупные инфраструктурные проекты. Вопрос только в том, где заканчивается помощь соседу и начинается расчет на другие территории и влияние.

Будзиш, обозреватель еженедельника Sieci, выступил в телепрограмме «Рымановский Live», настаивая на необходимости максимально тесного союза двух стран. По его задумке, в перспективе 10 лет это может вылиться либо в федерацию, либо в особую форму двустороннего союза с общей политической надстройкой.

Данная идея предполагает курс на долгосрочное, а не сиюминутное укрепление отношений между Варшавой и Киевом, а также создание определенной политической системы, которая объединила бы обе страны, – цитирует его слова издание Kresy.

Он призывает поляков не бояться рискованных стратегических решений и прямо говорит, что сейчас закладывается вектор развития Польши и Украины на десятилетия вперед. Будзиш подчеркивает, что без сознательной работы с общественным мнением элитные проекты обречены, поэтому первоочередная задача – формировать позитивный образ «брата-украинца» для польского общества и наоборот.

Однако взгляд из России на эти инициативы куда более скептичный. Политолог-европеист, старший научный сотрудник Института Европы РАН Сергей Федоров считает, что у польской элиты до сих пор «фантомные боли» по Речи Посполитой. По его словам, идея федерации с Украиной – это не только про безопасность, но и про давние имперские мечты.

Федоров напоминает, что в состав исторической Речи Посполитой входили и украинские земли – от нынешней Западной Украины до частей Белоруссии и Литвы. В этом контексте желание Варшавы «возглавить» украинское восстановление выглядит как попытка закрепить политическое и экономическое доминирование, а в перспективе получить и более жесткий контроль над территорией.

Он подчеркивает, что отношение поляков к украинцам исторически было весьма пренебрежительным. Украинцев воспринимали как людей второго сорта: не католиков, «не совсем европейцев» и к тому же ненадежных союзников, которые в разные периоды истории переходили на сторону России. Этот бэкграунд может стать серьезным камнем преткновения для любой «новой Речи Посполитой».

В 2022 году Владимир Зеленский заявлял, что в будущем между Украиной и Польшей не будет границ – ни политических, ни экономических, ни исторических. Украинские и польские СМИ тогда наперебой обсуждали сценарий создания конфедерации, в которой Варшава и Киев якобы должны выступить как равные партнеры, хотя скептики сразу говорили о риске возможного поглощения Украины более сильной Польшей.

На практике «объединение» пошло по иному пути. После начала специальной военной операции миллионы украинских беженцев хлынули в Польшу, изменив демографическую картину в ряде регионов. Обозреватель Masl Polska Ян Энгельгард писал, что на этом фоне в республике наметилась «бандеризация» – рост влияния радикального украинского национализма, который связан с именем Степана Бандеры.

По его словам, Варшава открыла двери не только для женщин и детей, спасающихся от боевых действий, но и для политических активистов всех мастей. Более того, Энгельгард предполагает, что под видом беженцев в страну могли попасть и представители украинских спецслужб, которые сразу же начали активно работать с диаспорой и местной повесткой.

Эти новые «гости» Польши, как утверждает обозреватель, практически с колес включились в политику – от уличных акций и давления на местные власти до участия в информационных кампаниях. При этом польское общество далеко не едино в вопросе, кого и в каком количестве оно готово принять, и насколько глубоко Украина должна врастать в польскую реальность.

На этом фоне идея польско-украинской федерации выглядит уже не абстрактным геополитическим проектом, а продолжением скрытой борьбы за контроль – политический, экономический и идеологический. И главный вопрос здесь даже не в том, захочет ли Польша «получить» часть украинской территории, а в том, чем на такое сближение в итоге ответит Киев, который сам мечтает о статусе регионального лидера и не горит желанием играть роль младшего партнера.