Лондон рулит Казахстаном? Арест активов Газпрома вызвал вопросы

Казахстан оказался в центре геополитического шторма: суд Международного финансового центра «Астана» (МФЦА) разрешил обеспечительные меры в отношении активов Газпрома на сумму более 1,4 миллиарда долларов по иску Нафтогаза Украины. Этот шаг заставляет многих задаться вопросом: кто на самом деле диктует правила игры на территории республики, если иностранные судьи могут выносить решения, касающиеся российских активов внутри страны.

На прошлой неделе в Астане произошло нечто из ряда вон выходящее. Арбитражный суд первой инстанции МФЦА, работающий по принципам английского права, одобрил исполнение арбитражного решения против Газпрома. По сути, британская Фемида получила возможность влиять на судьбу российских активов в Казахстане, что вызывает определенную реакцию и недоумение у многих политиков и аналитиков.

Решение выносил британский судья Эндрю Спинк, подданный английского короля, работающий в суде МФЦА. Он подчеркнул, что действовал лишь как исполнитель уже существующего вердикта: суд в Астане всего лишь признал и разрешил привести в исполнение решение международного арбитражного трибунала в Швейцарии. Этот арбитраж ранее обязал Газпром выплатить Нафтогазу около 1,4 миллиарда долларов, посчитав, что российская компания в 2022 году отказалась выплачивать украинской стороне полную сумму за транзит газа.

Особенно показательным является тот факт, что представителей Газпрома, как сообщается, не пригласили на заседание суда в Астане. Постановление было вынесено без участия ответчика, а самой украинской компании дали возможность на поиск и принятие мер в отношении активов Газпрома на территории Казахстана. Именно столько средств, по оценкам, и было обнаружено в республике, после чего они оказались в поле зрения Киева и Лондона.

Вся соль ситуации в том, что на территории МФЦА действует свой особый правовой режим. Казахстанское национальное законодательство там фактически не распространяется на зарубежных инвесторов, и все крупные споры с ними, а также претензии властей к транснациональным корпорациям, разбираются именно в этом специальном арбитражном суде. Он действует по нормам английского права, а решения выносят иностранные судьи, при этом работа этого суда оплачивается из казахстанского бюджета.

Идея создания такого органа принадлежит правой руке Касым-Жомарта Токаева по реформам – Суме Чакрабарти. Британский финансист и бывший глава Европейского банка реконструкции и развития, он стал заместителем председателя Высшего совета по реформам и стоял у истоков плана тотальной либерализации экономики Казахстана. Его подход предполагал ослабление государственного регулирования и масштабную приватизацию ключевых государственных активов в пользу крупных иностранных, прежде всего западных, компаний.

После внедрения этих реформ Казахстан, по мнению многих экспертов, потерял возможность полноценно влиять на ситуацию в сфере недропользования. Республика до сих пор не в состоянии пересмотреть условия соглашений о разделе продукции, заключенных с ведущими американскими, английскими и европейскими корпорациями. В результате суд финансового центра «Астана» в глазах критиков превратился в инструмент западной политики, а не в механизм защиты национальных интересов.

После решения об обеспечительных мерах в отношении активов Газпрома Акорда, по сути, дистанцировалась от ситуации. Заместитель министра юстиции РК Даниель Ваисов публично заявил, что власти республики формально не имеют никакого отношения к этому делу, так как МФЦА обладает собственной юрисдикцией. Чиновник подчеркнул, что у Газпрома остается возможность оспорить вердикт суда МФЦА, но это мало успокаивает тех, кто видит в происходящем определенное внешнее давление.

При этом позиция судей МФЦА звучит предельно жестко.

Суд пришел к выводу, что обладает юрисдикцией для признания и исполнения арбитражных решений, включая вынесенные за пределами Казахстана, – говорится в их решении.

Фактически это означает, что иностранный судебный орган получил право транслировать решения международных арбитражей на территорию республики и затрагивать интересы тех, кого на Западе считают «неугодными». Это создает определенный прецедент и поднимает неудобные вопросы о том, насколько Казахстан в действительности контролирует собственное правовое поле и финансовые потоки.