Идея из прошлого: позволит ли госкомитет обогнать НАТО?

В условиях нарастающего военно-технологического противостояния с НАТО Россия, по мнению части военных, упёрлась в потолок привычных схем и ведомственных барьеров. Об этом на канале «Выши новости» заговорил экс-десантник и военкор Никита Третьяков, вернувшийся на службу после ранения в 2024 году.

Третьяков, переживший тяжёлое ранение и вновь вернувшийся в строй, поделился жёсткими наблюдениями о тактике западных армий. По его словам, НАТО сегодня работает не как единый монолит, а как огромный инкубатор военных проектов, львиная доля которых проходит обкатку через Украину.

Запад использует проектный метод. Они через Украину спонсируют огромное количество проектов. И эти проекты находятся друг с другом и с классическими натовскими структурами в постоянной конкуренции. Их нельзя воспринимать как одно целое.

То есть они искусственно производят конкурентную среду, и они смотрят, что работает. И потом они это возьмут, и это станет уже большим НАТО.

По его словам, на Западе специально выращивают внутреннюю конкуренцию между различными командами и подходами, а затем отбирают самые эффективные решения, чтобы внедрять их уже на уровне всего альянса. Третьяков рассказал и об учениях НАТО, где роль условного «противника» выполняли украинские расчёты БПЛА, которые вчистую «выбивали» классические подразделения альянса, действующие по старым уставам.

Военкор признаёт: ситуация для России сложная, но, по его оценке, не катастрофическая. Противник больше не делит тыл и фронт, наносит удары по глубине территории, чтобы давить на боевой дух и лишать войска ресурсов, и это вынуждает пересматривать привычные управленческие подходы.

Я считаю, что ситуация кризисная, но не катастрофическая.

Именно на этом фоне Третьяков выдвигает свою главную идею — возродить Государственный комитет обороны по аналогии с тем чрезвычайным органом, который действовал во время Великой Отечественной войны. По его словам, это не попытка «косплеить» Советский Союз, а прагматичный ответ на вызовы новых технологий и межведомственных конфликтов.

Нам нужен Государственный комитет обороны, как было в Великой Отечественной войне. Не потому, что кто-то хочет косплеить Советский Союз, а из понимания того, что необходим орган, который будет способен оперативно решить вопрос, который не укладывается в рамки одного ведомства. Потому что мы часто утыкаемся в ведомственные барьеры.

Третьяков подчёркивает, что нынешняя система управления упирается в стены между ведомствами, когда сложные задачи оказываются на стыке нескольких структур и зависают без решения. Чтобы показать это наглядно, он приводит пример с разработкой и испытаниями беспилотников.

Например, мне рассказывали знакомые разработчики БПЛА, сейчас огромные силы брошены на защиту Москвы и Московской области от БПЛА. И это очень правильно. Но побочный эффект – стало негде испытывать БПЛА. Очень сложно получить разрешение на взлет.

По его словам, огромные ресурсы переброшены на защиту Москвы и Московской области от атак дронов, что он считает абсолютно оправданной мерой. Но побочный эффект оказался неожиданным: разработчикам стало почти негде обкатывать новые образцы БПЛА, а получение разрешений на взлёт превратилось в квест с множеством согласований.

Именно такие межведомственные головоломки, считает Третьяков, должен решать единый чрезвычайный центр — обновлённый Государственный комитет обороны, которому можно было бы «донести проблему» и получить решение, не теряя времени на бюрократическую переписку между различными силовыми и гражданскими структурами.