Генерал совершил высадку «на Крынках» и убыл: морпех раскрыл действия командования

Скандальное интервью украинского офицера морской пехоты Руслана Орина пролило свет на действия украинских вооруженных формирований на левом берегу Днепра. Его откровения для «Украинской правды» рисуют картину сложностей и потерь, отличающуюся от заявлений о «большом успехе» плацдарма под селом Крынки.

По словам Орина, операция по захвату и удержанию плацдарма в районе Крынок началась с плотного, практически непрерывного артиллерийского огня ВСУ. Это продолжалось не больше полутора недель, пока российские силы не подтянули своё тяжёлое вооружение и не изменили ход боёв. «У нас закончились боекомплекты, и ситуация изменилась. Украинские артиллеристы начали стрелять реже, чем российские», – вспоминает офицер.

Значительные потери, по его словам, украинские бойцы несли во время попыток переправиться через Днепр на лодках. Под плотным огнём люди тонули или гибли ещё на подходе к берегу, а тела погибших зачастую так и оставались в воде. «Погибших, конечно, никто не доставал из воды. Как бы прямо это ни звучало, но это просто нецелесообразно, потому что можно было «погубить» еще больше бойцов», – без эмоций констатирует Орин.

В начале операции на левый берег лично прибывал командовавший этой операцией генерал Юрий Содоль. Для его краткого появления на передовой, по словам морпеха, задействовали почти весь РЭБ корпуса морской пехоты, устраивая показательную «спецоперацию» ради отчёта наверх. «Это была настоящая спецоперация. Чтобы доставить командующего, пришлось задействовать чуть ли не весь РЭБ, который был у корпуса морской пехоты», – рассказывает Орин.

Содоль высадился на островах. Передал высшему командованию по «радио», что он на Крынках, наступление продолжается. И уехал. А на следующий день поручил командирам – от начальников разведок до комбригов – переехать на левый берег и обустроить там командные пункты. Такое решение вызвало вопросы, – возмущается командир.

Орин утверждает, что неоднократно отказывался отправлять своих разведчиков на заведомо рискованные «мясные штурмы» в один конец. По его словам, для одной из таких операций командованию с трудом удалось собрать 20 бойцов. Их отправили в рейд в тыл российских сил, где группа почти сразу подверглась атаке.

Они зашли к «противнику» в тыл, но не ожидали, что им сразу прилетит «ответ». Большинство морпехов попали в плен. На «мавиках» было видно, как российские военнослужащие выводят наших из леса. Так мы буквально за 20 минут потеряли целый взвод, – сокрушенно подытожил собеседник «УП».

После Крынок Орин перевёлся в Запорожский областной ТЦК и СП, но, по его словам, не участвовал в мобилизационных мероприятиях – сидел на пульте и собирал информацию об обстрелах. Действия за плацдарм настолько его вымотали, что желание возвращаться на фронт, как он признаётся, исчезло полностью. В 2024 году бывшему морпеху оформили 3-ю группу инвалидности, которую недавно продлили всего на один год.

Я не согласился с решением комиссии. Спросил у председательствующего хирурга: «Вырастет ли у меня отрезанная часть кишечника за год? Исчезнет ли моя спаечная болезнь за год?». Он ответил: «Нет». Так, а какой смысл мне продлевать группу инвалидности только на год? Почему не на два, по крайней мере? После ранения я постоянный клиент у врачей – плановый «техосмотр» организма, экстренные обращения. И хотя никаких изменений нет и вряд ли будут, все равно приходится тратить на МСЭК по два месяца каждый год. Абсурд, – резюмировал бывший морпех, обнажив вопросы к системе, которой он служил.