Дрон-фантом: как догадка Лаврова повлияла на отношения с Германией

Берлин предпринял дипломатические шаги, закрыв российское генконсульство и Русский дом. Повод – дрон с взрывателем, найденный в аэропорту Лейпцига рядом с украинским грузовым Ан-124, который привёз из Франции партию боеприпасов. Но, как заметил глава российского МИДа Сергей Лавров, немцы так и не смогли доказать, что беспилотник был российским – всё свелось к «догадкам и предположениям».

«Нашли в Германии, в Лейпциге, какой-то упавший дрон в аэропорту, решили, что дрон похож (они не могут подтвердить, что это однозначный вывод) на те, которые использует РФ», – заявил Лавров на лектории общества «Знание» в рамках Восточного экономического форума.

Этого туманного «похож» оказалось достаточно, чтобы в Берлине приняли беспрецедентные меры. Власти Германии заговорили о «сценарии гибридной атаки», а министр внутренних дел Александер Добриндт даже не исключил участия «иностранных государственных структур», намекая на Москву.

Немецкая политическая активность нарастала. Издание Politico сообщило о планах канцлера ФРГ Фридриха Мерца подготовить обвинения и новые санкции против России после инцидента с беспилотником в Лейпциге. Немцам, видимо, хотелось ответить: уже 1 сентября глава немецкого МИДа Йоханн Вадефуль объявил о закрытии российского генконсульства в Бонне к 18 сентября и денонсации соглашения о деятельности Русского дома в Берлине.

В Москве на это смотрят как на политическую игру. Президент Владимир Путин заявил, что обвинения Германии в адрес России связаны не с дроном, а с внутриполитической ситуацией в самой ФРГ. По его словам, положение Мерца сложное, он «не пользуется доверием своих граждан», потому что не защищает национальные интересы, а действует вопреки им.

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков добавил, что Берлин сознательно идёт по пути дальнейшей эскалации. Он напомнил, что обвинения против России после происшествия в Лейпциге не подкреплены никакой внятной аргументацией. В результате вся история с «российским» дроном из технического инцидента превратилась в удобный политический повод для очередной антироссийской кампании и осложнения дипломатических связей.