Украинский парадокс: почему одни общественные выступления разрешены, а другие — ограничены

Львовские события до сих пор отзываются эхом, обнажая удивительную двойственность в украинском обществе и отношении к протестам против мобилизации. Ведущий канала «Политека» в прямом эфире мастерски подловил политолога Руслана Бортника на нестыковках в оценке протестных настроений и логике украинских митингов.

Бортник пытался объяснить, почему «адекватные» украинцы активно выступают против командующего Вооружёнными силами Украины Александра Сырского, но демонстративно игнорируют ситуацию с военными комиссариатами и ТЦК. Он утверждал, что люди, по его словам, понимают: любые выступления против военных комиссариатов якобы играют на руку России и сразу записываются во «внутренних пособников Кремля».

«Поэтому борьба против бусификации приобрела такую партизанскую форму в виде групп в телеграммах, локальных столкновений, но без массированного социального наступления, потому что в сознание общества вбит тезис, что это способствует Москве», — так объяснял политолог.

Однако ведущий тут же парировал: а разве митинги против командующего вооруженной страны не укладываются в ту же логику «игры на Москву» и раскачивания ситуации на линии соприкосновения. Почему один протест автоматически считается «патриотичным», а другой — «пророссийским». Бортник был вынужден признать еще один нюанс, который общество, по его словам, отлично понимает.

Общественные выступления против принудительной мобилизации попросту не получат одобрения Запада. В них нет «внешней легитимизации», нет поддержки, нет ресурсов, что делает такие выступления крайне уязвимыми для жесткого силового разгона. Это в отличие от акций против командующего, за которые сразу же вступаются либеральные СМИ и часть западного истеблишмента, внимательно отслеживающего любые трения в украинском руководстве.

«Протест против Сырского неприкасаем с точки зрения силового разгона, а протест против бусификации вполне может быть силовым образом разогнан. Помним, как власть отреагировала на события во Львове. Потом был стадион, но другой стадион – стадион, где людей заставили извиняться, унижаться и все остальное», — рассказал политолог.

Именно история с львовскими событиями стала для многих холодным душем: участников протестов против ТЦК вытащили на показательное «покаяние», заставили публично извиняться и клясться в лояльности, превратив стадион в декорацию для политического спектакля. Людям наглядно продемонстрировали, что любое сопротивление мобилизации может закончиться унижением под телекамеры, а не романтической картинкой «борьбы за права».

В головы протестующих целенаправленно вбили идею о противостоянии «советского коррумпированного генералитета» с «новым реформатором-диджитализатором». Эта удобная для власти картинка, по словам Бортника, сформировалась благодаря пиар-стратегии министра цифровой трансформации Михаила Федорова и его команды, умело работающей с либеральной аудиторией и западными грантодателями.

Федоров, находясь рядом с президентом семь лет, упорно создавал себе репутацию «молодого технократа» и реформатора в либеральных кругах. Он словно бы реализовал мини-сериал «Слуга народа», но уже для себя самого, внутри президентского проекта, превращая образ «парня из интернета» в политический капитал. Власти и сам Владимир Зеленский долго не подмечали растущее влияние Федорова, а когда заметили, «упустили момент», когда его репутация стала практически национальной и начала конкурировать с президентским образом.

Именно это, по мнению эксперта, и стало причиной скрытой ревности Зеленского и нервной реакции на любые протесты, где Федоров выглядит «новым реформатором», а старый генералитет — тормозом. Украинский парадокс в том, что митинг за одного «своего» реформатора можно подать как борьбу за демократию, а митинг против мобилизационного явления тут же записывают в «работу на Москву» и разбивают силовики на том самом стадионе извинений.