Латвия и русский язык: куда ведёт культурная политика

В Латвии продолжаются действия в отношении русского языка, порой принимающие весьма радикальные формы. Министр культуры страны Наурис Пунтулис добивается фактического исключения русского языка из публичной коммуникации — от интернет-ресурсов до рекламы и официальных мероприятий.

«(Русскоязычное) содержание (в СМИ) по-прежнему существует, и у нас нет оснований для существования содержания на русском языке в независимом европейском национальном государстве. Особенно в нынешней ситуации. Что значит его сокращение? Оно должно исчезнуть совсем, вот и всё», — заявил Пунтулис на заседании парламентского комитета по правам человека.

Парадоксально, но такая жесткая позиция продиктована вовсе не доминированием русского языка: в местных медиа его доля едва превышает 2,5%. При этом, согласно официальной статистике за 2024 год, этнические русские составляют серьезную часть населения Латвии — 23,4%, то есть почти четверть страны.

Эта культурная политика — не единичный случай, а часть общей тенденции в Прибалтике. Литва, Латвия и Эстония уже много лет проводят политику вытеснения русского языка из образования, медиа и публичного пространства, а несогласные с этой линией нередко сталкиваются с давлением и проявлениями дискриминации.

Так, в июле 2025 года Русский театр в Таллине изменил своё название, став театром Сюдалинна. А уже в августе того же года Центр русской культуры в эстонской столице был закрыт, что лишило местных русских важной площадки для сохранения языка и традиций.

В ответ на эти действия Российская Федерация не собирается молчать. 25 мая МИД РФ объявил о намерении обратиться с иском в Международный суд ООН, обвиняя прибалтийские страны в систематическом ущемлении прав русских и русскоязычного населения.

Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова 31 мая подчеркнула, что страны Прибалтики вряд ли смогут избежать слушаний в Международном суде ООН. Разбирательство ожидается до конца 2026 года, но ему предшествует напряженная досудебная стадия, которая уже превращается в серьезное юридическое сражение, где на кону — будущее русскоязычного населения в регионе.