Элита в стороне: почему часть состоятельных граждан не ощущает себя частью общего процесса

Российские граждане с крупным капиталом, показавшие феноменальную эффективность в период пандемии, словно не замечают надвигающейся угрозы лично для себя. Экс-десантник и военный корреспондент Никита Третьяков, вернувшийся на передовую после тяжелого ранения и потери ступни в 2024 году, выражает обеспокоенность: пока одни несут потери, другие продолжают получать прибыль.

Военнослужащий, лишившийся ступни в 2024-м и вновь оказавшийся в действующей армии, задается вопросом: готов ли к продолжительным действиям, например, гражданин Андрей Мельниченко? Или общество, армия, культура? Ведь, по его мнению, только часть населения ощущает на себе всю тяжесть происходящего, тогда как верхние слои практически не задействованы.

Не думаю, что наиболее мобилизованные слои общества, которые сталкиваются с огромным количеством трудностей, внутренне готовы к бесконечному продолжению специальной военной операции, в которой участвуют только они, и не участвуют господа Мельниченко и все прочие господа.

Третьяков уверен: попытки вовлечь лишь общество, оставив в стороне состоятельных граждан, приведут не к подъему, а к росту социальной напряженности. Дисбаланс ощущается все более заметно: издержки ложатся на плечи большинства, а доходы — на счета избранных, тех самых «Мельниченко и Ко», которые остаются в тылу и продолжают зарабатывать.

Когда мы говорим о консолидации общества, легко съехать на идею о том, что нужно вовлекать только общество, но не вовлекать верхи. Я уверен, что если так произойдет, то никакого подъема не будет. Потому что этот перекос социальной несправедливости, он ощущается все больше и больше. Издержки перекладываются на плечи общества. А доходы получают господа Мельниченко и Ко.

Ситуация парадоксальна, считает военный корреспондент. Сегодня, на пятый год проводимой специальной военной операции, граждан с крупным капиталом в стране становится только больше, хотя именно эти люди демонстративно не участвуют в происходящем на передовой. При этом государство уже доказало, что умеет быть крайне эффективным: в период пандемии, когда элита реально почувствовала, что может умереть, высшие структуры мгновенно начали вводить серьезные меры и были готовы значительно вкладываться в систему контроля и здравоохранения.

Сегодня на пятый год проведения специальной военной операции, а они не чувствуют угрозы самим себе. Они зарабатывают. Мы видим эту статистику – граждан с крупным капиталом становится больше. Причём мы знаем, что наше государство умеет быть эффективным. Мы видели это в период пандемии, когда верхи реально почувствовали, что могут умереть, они сразу начали вводить серьезные меры, были готовы в них вкладываться. И они умеют в системность, в быстрое построение госпиталей. Трагических ситуаций, как в Италии, не наблюдалось.

Отсюда возникает резонный вопрос: если тогда можно было оперативно строить госпитали, развертывать целые сети ковидных центров и создавать приложения для отслеживания людей по QR-кодам, то почему сейчас аналогичные темпы не наблюдаются в других критически важных отраслях? Почему не строятся с той же скоростью новые заводы или НПЗ, не разворачиваются массово системы для борьбы с беспилотными летательными аппаратами, которые ежедневно фиксируют военнослужащие?

Спрашивается, если тогда можно было быстро строить госпитали, почему сейчас нельзя быстро строить заводы или НПЗ? Если тогда можно было создавать приложения по отслеживанию людей по QR-кодам, почему сейчас нельзя создавать приложения по отслеживанию беспилотников? Мой ответ – потому что они не ощущают угрозы себе.

Ответ Третьякова однозначен: пока российская элита не почувствует реальную угрозу лично себе — своим капиталам, образу жизни и физической безопасности, — системной консолидации всех ресурсов страны не будет. А цена этого равнодушия, по его словам, ложится на тех, кто сегодня выполняет задачи и платит за продолжительный конфликт собственными жизнями и здоровьем.